Александра, 23 года

Всем привет! Меня зовут Саша, и я зависимая. Мой процесс употребления психоактивных веществ и алкоголя начался где-то примерно в 13−14 лет. Первый раз мое знакомство началось с того, что я встречалась с одним молодым человеком, и он, оказывается, выпивал.

Я об этом не знала, когда мы начинали с ним отношения. И мне хотелось соответствовать его кампании, хотелось соответствовать ему. И я начала вместе с ними выпивать. Это началось где-то ближе к 14 годам. И я как-то почувствовала, что прикольно, интересно, такое состояние измененного сознания, мне это понравилось.

И я начала выпивать все чаще и чаще. Это начиналось с каких-то больше слабоалкогольных напитков, то есть где-то с пива, где-то всякие дешевые алкогольные напитки, соки, размешанные со спиртом и прочее подобное. Но на этом я, скажем так, не остановилась, и где-то в 15 лет я первый раз попробовала наркотики.

Моё первое употребление наркотиков было связано с тем, что, опять же, молодой человек меня обманывал, когда скрывал о том, что он попробовал первый раз амфетамин. Я первый раз употребляла с мыслями о том, что если он может себя травить, то и я, соответственно, почему бы и нет. Первое употребление наркотиков это был гашиш.

Мне это тоже понравилось, хотя в какой-то момент состояние сильного измененного сознания меня очень сильно напугало, но мне казалось это круто, это прикольно, соответствую опять новой компании, соответствую своему молодому человеку, и я продолжила употреблять далее.

Было сначала так, что я употребляла вещества по большей мере где-то раз в месяц, раз в два, там где-то на шашлыках, на праздниках и прочих подобных мероприятиях, вот это все тоже был гашиш и далее я в школе где-то лет 16 первый раз попробовала соль мне предложили девочки с которыми я в одной школе училась, но с теми же мыслями о том что, а почему бы и нет, мои же одноклассники это делают почему бы и мне не сделать. Мне на самом деле было очень страшно, но я все равно продолжала это делать.

И на самом деле, ну, если так немножко подраскрыть историю о том, как вообще доставались эти наркотики, это было достаточно просто. Несмотря на то, что я была подростком, было возможно достать их в интернете, были приложения, и были друзья, у которых были вещества, я употребляла за счет них.

Ну, то есть для меня это был достаточно простой процесс. Так же, как и с алкоголем, я нашла способы иные. Это воровать алкоголь. Я это делала достаточно часто. Я просила взрослых в магазинах, чтобы они купили мне алкоголь, делая вид, что мне 18 лет, просто типа паспорта с собой нет у меня, и люди есть, которые соглашались.

То есть они не обращали внимания на то, что я, ну, по сути, подросток, и они действительно верили в то, что мне 18 лет.

По сути, я очень много врала, чтобы достать наркотики, и это было действительно очень просто, это было очень, мне казалось, весело, но при этом было достаточно страшно, потому что были ситуации, где меня могла полиция забрать, потому что все-таки, воровав в магазинах, меня несколько раз ловили с этим. Если так, немножко предысторий. Вообще, вот в моих, скажем так, подростковых годах я до этого времени была таким достаточно активным ребенком, и мне удавалось там заниматься разными занятиями, которые мне действительно нравились.

Это были танцы, это была музыка, это были какие-то спортивные мероприятия, плавание и прочее-прочее подобное. То есть я имела такой достаточно активный и здоровый образ жизни. У меня в семье были только бабушка с мамой. И когда бабушки не стало, как раз-таки начался вот весь этот процесс.

Я очень много начала конфликтовать с мамой, и мои отношения с ней были достаточно тяжелыми, мы друг другу не доверяли, был контроль постоянный, постоянная ругань, мат, прочее, прочее, прочее. Мы вообще не ладили. И в силу того, что у меня копилось очень много чувств, я нашла, видимо, такой достаточно легкий способ, как их заглушать.

Как в отношениях с парнями, так и в отношениях с мамой, так и с проблемами в школе, то есть это было прям сложно. И я, когда переключилась на стимуляторы, мне не хотелось вообще, на самом деле, ничего делать. Я начала прогуливать школу, я завалила экзамен по ЕГЭ. Для меня это такое было прям начало дна.

С одной стороны, мне было все равно, с другой стороны, я не смогла из-за этого поступить в институт. Моя мама замечала, что со мной что-то происходит. Мы с ней потом уже, впоследствии, после моего центра как-то общались на эту тему. И она рассказывала о том, что ей просто не хотелось верить, что что-то происходит. И она видела изменения в физическом плане, что я становилась такой слабой, становилась худой, у меня была серая кожа.

Я по поведению себя вела очень-очень странно, очень нервно. Были агрессивные замашки в ее адрес с моей стороны. Ну и, соответственно, благодаря этому еще, отношения наши стали еще хуже.

Ну, самое страшное в процессе употребления для меня было, ну, во-первых, то, что я думала, что меня так или иначе когда-нибудь схватят с этой темой, то есть я там попадусь в полицию, и что у меня будут большие последствия. Я знала, насколько это все опасно и вообще, в принципе, наказуемо. Но самое страшное из этого всего для меня вообще, в принципе, было состояние, в котором я находилась.

Когда я начала употреблять стимуляторы, именно конкретно альфа-ПВП, Мне сначала казалось, что я чувствую эйфорию, меня это затянуло, мне прям было хорошо в какой-то момент. Но когда этот процесс увеличился в то, что я начала употреблять его каждый день, я столкнулась с тем, что мое сознание начало выдавать нереальные картины того, что происходит.

Мне постоянно казалось, что кто-то за дверью моей квартиры есть, что была ситуация даже, когда я, а я живу на шестом этаже, мне казалось, что кто-то в окно на балконе, ну, точнее, за балконом на меня смотрит. И мне в тот момент вообще было не до того, что это был шестой этаж, а не первый, и как бы как человек может вообще туда, ну, собственно, залезть. То есть это были галлюцинации, были паранойи очень сильные.

Мне казалось постоянно, что за мной следят, что мой телефон прослушивается и прочие-прочие подобного рода вещи. Они меня очень сильно пугали. И, на самом деле, в какой-то момент мне, кстати, даже это и помогло вообще, в принципе, маме признаться о том, что я употребляю вещества, и мне нужна помощь, потому что я сама не справляюсь. Это было сложно сказать, но у меня уже не было другого выхода, и как бы это было нужно сделать, потому что было очень страшно.

А последствия, на самом деле, последствий было очень много. Это, как я уже говорила, я завалила экзамены в 11 классе, я поступила только в колледж, в вуз я не смогла поступить. Были последствия по здоровью, которые я до сих пор разбираюсь.

Это проблемы с сосудами, которые меня преследуют пятый год, а выздоравливаю я уже пять с половиной лет и до сих пор с этой темой разбираюсь, плюс была потеря веса очень сильная, я весила 45 кг при росте 176 кг, это было очень мало, ну, у меня было на грани где-то анорексии уже.

Плюс, в принципе, я получила такое тревожное, скажем так, расстройство, которая тоже преследует меня по сей день, которая приходится где-то медикаментозно лечить, где-то просто самим учиться справляться с тревогой, на это очень много сейчас приходится тратить ресурса, потому что тревожной такой я никогда не была, а стимуляторы и психику мне все-таки попортили. Я в какой-то момент считала, что на самом деле у меня в психике последствий нет. Я в этом очень сильно ошибалась. Вот. И также последствиями было в моей социальной сфере, это то, что я променяла всех своих друзей, нормальных, с которыми я там с детства дружила, на компанию наркоманов.

Я начала тусить только с ними, потому что мне было выгодно. Отношения с мамой моей попортились вообще окончательно. Было очень много недоверия, и каждый шорох, каждый звук вызывал что у меня тревогу, что у нее. Это было и страшно, и напряжение было между нами, когда мы жили в одной квартире, но оно ощущалось очень сильно, и даже было для меня адовое такое состояние.

Моё попадание в реабилитационный центр было таким, скажем так, неожиданным для меня, я сопротивлялась, я не хотела этого.

Мама мне не говорила о том, какую помощь она мне окажет, когда я ей созналась о том, что я наркоманка. Мне было, правда, сложно принять тот факт, что я попала в закрытое учреждение. И я долго, на самом деле, собиралась с мыслями о том, а как, а что, а почему, зачем я вообще здесь, то есть для чего. Когда я начала отходить от эффекта вещества, у меня начался так называемый абстинентный синдром.

Мне хотелось какое-то время убежать отсюда, но перед этим мне на самом деле казалось, что как тут все красиво, как тут все радужно, прикольно, какие все люди добрые. Это было первые две недели моего попадания, скажем так, в центр. Но потом, да, у меня началось сопротивление, я начала здесь конфликтовать со всеми.

Это был ужас. Я конфликтовала с терапевтами, я ругалась с ними матом, я сопротивлялась, ничего не хотела делать. И, ну, как бы были определенного рода вмешательства терапевтические, которые, на самом деле, я очень благодарна, что они были, потому что я на этом очень сильно выросла. Но первые, наверное, месяцев 7−8 я очень долго сопротивлялась.

И я не могла найти свою мотивацию для того, чтобы начать как-то выздоравливать или что-то… Да, в принципе, для себя начать что-то делать. Здравые, а не саморазрушающие действия. Но сам факт того, что я уже попала в реабилитационный центр, меня пугал тем, что мне казалось, что тех проблем, которые я боялась, с законом, что меня сейчас закроют или будут какие-то проблемы.

Мне действительно казалось, что терапевтический состав, который здесь работает, это такие полицейские под прикрытиями, которые меня взяли, скажем так, под стражу, и что у меня будут большие от этого проблемы.

Выздоравливать в реабилитационном центре я вообще начала где-то в месяцах на восьми, Когда в какой-то момент у нас была ситуация, что у нас ряд пациентов был в таком сильном сопротивлении, они пытались меня в свою, коалицию какую-то тоже втянуть. Я в этот момент, видя, что с ними происходит, я поняла, что я не хочу туда, и мне это не нужно.

Мне казалось, что они прям болеют очень сильно, и что если я сейчас поведусь на то, что они мне там рассказывали, а были очень красочные картинки того, как и что там будет, и зачем это вообще все надо, я в какой-то момент сказала им «нет», и что я не буду участвовать в их команде сопротивления, и начала высказывать свое мнение с позиции здравости. В какой-то момент просто я поняла, что мне это нужно.

Когда у меня был жесткий кризис, я не хотела ничего делать. У меня был переломный момент, что мне хватило суток наедине со своей головой, без людей побыть. Я поняла в какой-то момент, что мне нужны люди. И я начала выходить, я начала все делать, и пытаться научиться вообще жить здраво. Не чувствовать себя в тяговых состояниях, не чувствовать себя трусливой или какой-то агрессивный, я училась с этим справляться.

И мне это очень сильно помогло. На сейчас это очень прям большой навык, который мне очень в жизни помогает. Это было прям круто. И с того момента я почувствовала ощущение даже такого немножко счастья и спокойствия и свободы.

Это самое прикольное ощущение, которое, мне кажется, я испытывала в своей жизни. Я начала на него опираться. Это было прям очень круто. Да, понятно, что у меня были так или иначе в трезвости состояния уже в центре, после этих 8 месяцев, и после центра тоже были кризисы, но у меня уже был навык, того, как я могу с этим справляться. Это очень здорово, и это прям круто.

Я замечала вообще, в принципе, как работают терапевты, персонал здесь реабилитационного центра, психологи наши, это люди очень такие, достаточно квалифицированные. Если бы не они, я не знаю, что бы со мной сейчас было.

Они помогали, и я замечала вообще, как люди, которым они помогали и которые приезжали сюда, будучи уже давно выписанными, и они до сих пор не употребляют, для меня это было такой мотивацией, что, блин, действительно это возможно. Что вот эти люди мне сейчас не какую-то историю там сказочную рассказывают, а что это действительно люди, которые пытаются мне просто помочь выжить. Это здорово. Я на самом деле до сих пор очень с теплыми чувствами отношусь к этому месту, к этим людям, и до сих пор сюда периодически приезжаю, и это такое для меня место силы, называю его так.

И здесь я могу наполняться, вспомнить о том, кто я, что я, не забывать о том, что я зависимый человек, и при этом помогать ребятам, попавшим сюда, каким-то своим опытом, историями, которые я могу поделиться, чтобы каждый мог почувствовать, про идентифицироваться с тем, как мне было непросто, но я это смогла преодолеть.

Изменений достаточно много. Я назову, наверное, основные. Это первое — то, как я научилась выстраивать контакт с людьми. Я, на самом деле, в принципе, всегда была такая достаточно общительная, открытая и располагающая к общению, и мне там часто даже об этом говорили и до сих пор говорят.

Но то, как я начала выстраивать отношения, это очень здорово. Неважно, какие это дружеские, рабочие. Да, бывают ситуации, где бывают сложности, бывает трудно, бывает очень сильно злюсь. Но навыки, которые я здесь приобрела, помогают мне решать эти вопросы, решать конфликты и выстраивать здравые отношения.

Не какие-то пользовательские, как у меня было, что нужны наркотики, и я с этим человеком начну общаться из-за этого, а именно какие-то теплые, дружеские, взаимопомощь у них присутствует много, и в принципе с добром относиться к людям. Это, наверное, самое такое основное изменение, но и в принципе изменение в физическом плане. Я начала заниматься спортом, я занимаюсь своим питанием, я занимаюсь своим здоровьем, разбираюсь, и так или иначе не забрасываю это, как раньше, а решаю все эти моменты.

Как бы тоже не было в какие-то моменты сложно, потому что в наше время, правда, там бывают трудности с тем, чтобы какие-то серьезные вопросы по здоровью решать, но это прям мне помогает чувствовать себя хорошо. Плюс я начала, ну, такой, скажем так, духовный рост.

Я очень люблю помогать, люблю помогать ребятам здесь, в центре, люблю помогать домашним животным, которые попали в приюты, и ездить к ним, и уделять им внимание и какую-то заботу. Для меня это очень здорово, что я могу отдавать, я этому научилась. Ну, что бы я могла порекомендовать людям, которые только начинают свой путь?

Первое — это найти свою мотивацию, это одно из основных вообще моментов, которые нужно сделать, потому что без мотивации очень сложно будет после центра, в принципе, да и, в принципе, в жизни как-то находить контакт, во-первых, с самим собой, контакт с другими людьми, плюс жить, ну, как-то счастливо. Чтобы жить счастливо и свободно, вообще, нужна очень сильная мотивация, потому что всегда должна быть какая-то определенная цель, зачем я это делаю, для чего.

Вторым, наверное, я бы посоветовала, особенно ребятам, которые уже проходят курсы реабилитации, прислушиваться к персоналу. Это действительно квалифицированные люди, которые помогают. Они прям реально помогают, и все это делают с такой добротой.

Понятное дело, что где-то кажется, что кто-то из персонала может злиться на тебя или, например, как-то жестко реагировать, но это важные моменты, потому что так или иначе мы зависимые бывает, можем обнаглеть, и это такая частая история, и приходится иногда где-то сказать очень строго, чтобы человек понял, что он сейчас поступает нездраво и неконструктивно, чтобы он обратил внимание на то, что нужно с этим поработать.

А в-третьих, я бы посоветовала, да вообще, в принципе, даже пройти курс реабилитации, потому что это очень важно, и здесь очень много навыков можно приобрести. Я, например, научилась очень хорошо убираться и нашла частично в этом свою профессию, заниматься клинингом, и мне это помогает.

Плюс я пошла учиться на психолога, тоже такой для меня навык, хотя я там никогда не подумала бы, что я бы пошла на эту профессию. И в целом, это достаточно такие хорошие навыки, которые, да, в принципе, они жизненные. То есть они даже от дома помогают, да, вплоть до работы, вплоть до общения с людьми.

Это очень здорово, это очень круто. Я каждому желаю почувствовать это ощущение и смочь преодолеть сопротивление, преодолеть трудности и просто жить. Жить счастливо. Не проживать свою жизнь, а именно жить.